В зоне доступа

Всего десяти нынешним городским парламентариям удавалось получить мандат депутата ЗакСа четыре созыва подряд. Одним из старожилов Мариинского дворца является и сегодняшний гость «СПб ведомостей» член бюджетно-финансового комитета и постоянной комиссии по социальным вопросам. Начиная с 1994 года он представляет в ЗакСе интересы жителей левобережной части Невского района.

 – Андрей Евгеньевич, известно, что впервые в Мариинский дворец вы пришли из банковских структур. Что же заставило вас променять кресло председателя правления крупного банка на кабинет депутата ЗакСа?

– В 1994 году я действительно уже пять лет возглавлял Балтийский банк, созданный в 1989-м буквально с нуля. Система коммерческих банков тогда только вставала на ноги: мы были 128-ми в огромном СССР и третьими в северной столице. Когда наш банк стал реально конкурентоспособным, на него началось давление. У нас пытались, например, отобрать здание на Садовой улице, пытались заказать уголовные дела.

В банке трудился довольно большой коллектив, и разбегаться в разные стороны подобно какому-нибудь кооперативу-неудачнику нам просто не хотелось. Наоборот, было желание развивать молодой банковский бизнес и дальше. Но для этого пришлось защищаться, и в какой-то момент пришло понимание того, что экономика невозможна без политики. То есть, отстаивая свои здоровые корпоративные интересы, требовалось каким-то образом идти во власть. И кампания 1994 года по выборам первого созыва ЗакСа была конкретным способом решения этой проблемы. Так я и стал депутатом, сразу же окунувшись в море совсем иных проблем, в череду забот и чаяний жителей микрорайонов Рыбацкого, Обухова, Троицкого и Белевского Поля.

– С чем же пришлось в первую очередь столкнуться депутату-одномандатнику, объективно лишенному тогда какой бы то ни было партийно-политической поддержки?

– Это были без всякого преувеличения трудные годы, когда людям месяцами не платили зарплату. Рушились целые отрасли, Многие остались без работы. Власть была слабая. В школах, поликлиниках и больницах царила нищета. А городской бюджет едва дотягивал до 3 миллиардов, и принимали его в лучшем случае весной, потому что депутаты вносили в проект тысячи поправок. Денег не хватало ни на что.

Сейчас нам отчетливо ясно, что реформы Ельцина и Гайдара проводились за счет населения. Да, нужно было переходить к рыночной экономике, но не путем шоковой терапии, не обрекая миллионы россиян на страдания и нищету. И не стоит говорить, что у этой команды не было иного пути. Выбор был хотя бы потому, что страна добывала огромное количество нефти, прибыль от продажи которой за рубеж далеко не всегда расходовали на закупку продовольствия для россиян.

Мои избиратели в середине 1990-х оказались просто брошенными властью. У них не было даже внятной информации о том, что происходит в городе и районе, ведь в условиях нищеты не каждый мог себе позволить выписать газету. Вот с этого мы тогда и начали, наладив выпуск бесплатного для читателей районного издания «Славянка сегодня». А еще мы организовали бесплатные юридические консультации, что было важно в условиях тогдашнего правового хаоса.